Возмещение морального вреда в уголовном процессе

Информационная поддержка по вопросу: "Возмещение морального вреда в уголовном процессе" описанное с профессиональной точки зрения. Мы постарались полностью осветить тематику. Если возникли дополнительные вопросы, то обращайтесь к дежурному специалисту.

МОРАЛЬНЫЙ ВРЕД В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ И ПРОЦЕССЕ

А. Эрделевский, доцент МГЮА.

Впервые в истории российского законодательства понятие «моральный вред» появилось в ст. 53 УПК РСФСР, определявшей потерпевшего как лицо, которому преступлением причинен моральный, физический или имущественный вред. Хотя в дальнейшем, с 90-х годов, институт морального вреда становится главным образом одним из институтов гражданского законодательства, это понятие остается юридически значимым и в уголовном процессе. А с 1994 г. появляется и в уголовном праве в связи с введением в УК РСФСР ст. 129(1) «Разглашение сведений, составляющих врачебную тайну», часть вторая которой предусматривает причинение значительного морального вреда в качестве необходимого признака состава этого преступления. Тем не менее в УК РСФСР не определялось, что такое значительный моральный вред. В период действия указанной нормы она не нашла широкого применения, а в новом УК РФ подобный квалифицирующий признак отсутствует.

Введенный в действие с 1 января с. г. новый УК РФ содержит норму, связывающую определенные правовые последствия с возмещением морального вреда, — ст. 61 УК «Обстоятельства, смягчающие наказание». Согласно п. 1 «к» упомянутой статьи к числу обстоятельств, смягчающих наказание, относится добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда, причиненных в результате преступления. Поскольку возмещение морального вреда в смысле ст. 61 УК имеет некоторые особенности по сравнению с гражданско — правовым институтом компенсации морального вреда, целесообразно проанализировать эти особенности.

Прежде всего отметим, что так же, как и в гражданском праве, содержанием понятия «моральный вред» в уголовном праве являются нравственные и физические страдания, перенесенные потерпевшим. Что касается возмещения морального вреда, то здесь дело обстоит несколько сложнее. Так, поскольку имущественный ущерб поддается точной оценке, вынести суждение о его полном или частичном возмещении несложно ввиду стоимостной оценки как ущерба, так и его возмещения. Причем такую оценку может сделать сам преступник, добровольно возмещая имущественный ущерб. Моральный вред сам по себе не имеет стоимостного эквивалента, и компенсация его является денежной суммой, предназначенной сгладить негативное воздействие на психику потерпевшего, «вознаградить» за причиненные преступлением страдания. Определение размера компенсации отнесено законодателем к компетенции суда (ст. ст. 151, 1101 ГК РФ). Таким образом, размера компенсации морального вреда в точном смысле закона не существует до того момента, пока суд не определил этот размер. Отсюда следует, что преступник, добровольно возмещая моральный вред, не имеет представления о действительном, т.е. таком, который мог бы быть определен судом, размере компенсации.

КОНСУЛЬТАЦИЯ ЮРИСТА


УЗНАЙТЕ, КАК РЕШИТЬ ИМЕННО ВАШУ ПРОБЛЕМУ — ПОЗВОНИТЕ ПРЯМО СЕЙЧАС

8 800 350 84 37

Возникает вопрос: имеет ли правовое значение для применения ст. 61 УК действительный размер компенсации морального вреда? По нашему мнению, не имеет. Как следует из смысла ст. 61 УК, возмещение морального вреда поставлено здесь в один ряд с такими действиями, как оказание медицинской и иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, а также с совершением иных действий, направленных на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему, т.е. для учета в качестве смягчающего обстоятельства.

По нашему мнению, если по уголовному делу не предъявлен гражданский иск о компенсации морального вреда, определение размера компенсации не входит в обязанности суда. Тем более, что размер компенсации морального вреда не входит в предмет доказывания по уголовному делу, определенный в ст. 68 УПК, в отличие, например, от размера имущественного ущерба. Доказыванию может подлежать лишь сам факт причинения морального вреда, а право потерпевшего на определенный размер компенсации порождается лишь судебным решением при рассмотрении иска о компенсации морального вреда. Этим определяется существенное различие в подходе судов к учету в качестве смягчающих наказание обстоятельств добровольного возмещения имущественного ущерба, с одной стороны, и возмещения морального вреда, с другой.

Размер причиненного имущественного ущерба входит в предмет доказывания по уголовному делу, и полнота устранения вредных последствий причиненного имущественного ущерба должна учитываться при определении наказания. В отношении возмещения морального вреда подобный подход неприменим. При отсутствии гражданского иска о компенсации морального вреда суду не следует решать вопросы о размере компенсации и, в любом случае, о полноте возмещения морального вреда. Для учета в качестве смягчающего обстоятельства в этой части суду необходимо и достаточно установить совершение преступником действий, явно направленных на сглаживание, смягчение негативных последствий перенесенных потерпевшим страданий.

В какой форме может быть произведено добровольное возмещение морального вреда? Пункт 1 ст. 1101 ГК, развивая положения ст. 151 ГК, устанавливает, что компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Однако применительно к добровольному возмещению морального вреда в смысле ст. 61 УК это условие не обязательно. Такое возмещение может производиться путем передачи имущества, а также совершением иных действий, направленных на сглаживание физических и нравственных страданий (например, уход за потерпевшим, травмированным в результате преступления).

Следующее существенное обстоятельство, на которое следует обратить внимание, — соотношение оснований гражданско — правовой ответственности за причинение морального вреда и условий применения ст. 61 УК. Необходимыми условиями наступления гражданско-правовой ответственности за причинение морального вреда в соответствии со ст. ст. 151, 1100 ГК являются:
— наличие морального вреда, т.е. физических или нравственных страданий потерпевшего;
— противоправное действие причинителя вреда, нарушающее личные неимущественные права потерпевшего либо посягающее на принадлежащие ему другие нематериальные блага;
— наличие причинной связи между противоправным действием и вредом;
— вина причинителя вреда.

Таким образом, гражданский иск в уголовном деле о компенсации морального вреда может быть удовлетворен только в том случае, если он причинен действиями, нарушающими личные неимущественные права или посягающими на другие нематериальные блага потерпевшего (примерами преступных деяний такого рода являются клевета, оскорбление, нарушение тайны переписки, изнасилование, незаконное лишение свободы и т.п.). Право на компенсацию морального вреда, причиненного иными действиями, может возникнуть у потерпевшего лишь в случаях, специально предусмотренных законом (единственным примером такого закона в настоящее время является Закон РФ «О защите прав потребителей»).

В то же время вполне очевидно, что любое преступление, нарушающее любые права потерпевшего, причиняет ему нравственные страдания. Однако далеко не любое преступление порождает право потерпевшего на компенсацию морального вреда. Преступления, объектом которых являются только имущественные права (кража, мошенничество), хотя в подавляющем большинстве случаев и причиняют нравственные страдания потерпевшему, не влекут возникновение у него субъективного права на компенсацию морального вреда. А у преступника, соответственно, не возникает гражданско — правовой обязанности возместить причиненный моральный вред. Таким образом, в некоторых случаях добровольное возмещение причиненного преступлением морального вреда может оказаться произведенным в отсутствие соответствующей юридической обязанности. Должно ли добровольное возмещение морального вреда учитываться в качестве смягчающего наказание обстоятельства, если потерпевший не имеет права на компенсацию морального вреда? И если должно, то каким образом?

Полагаем, отсутствие у потерпевшего права на компенсацию морального вреда не может оказывать отрицательного влияния на учет добровольного возмещения морального вреда в качестве смягчающего наказание обстоятельства. Более того, акцент на добровольность возмещения морального вреда может иметь большую значимость для смягчения наказания в случае отсутствия у потерпевшего возможности для реализации такого требования.

Читайте так же:  Исковое заявление в суд на росреестр

Источник: http://www.lawmix.ru/comm/8492

Статья 136 УПК РФ. Возмещение морального вреда

1. Прокурор от имени государства приносит официальное извинение реабилитированному за причиненный ему вред.

2. Иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.

3. Если сведения о задержании реабилитированного, заключении его под стражу, временном отстранении его от должности, применении к нему принудительных мер медицинского характера, об осуждении реабилитированного и иных примененных к нему незаконных действиях были опубликованы в печати, распространены по радио, телевидению или в иных средствах массовой информации, то по требованию реабилитированного, а в случае его смерти — его близких родственников или родственников либо по письменному указанию суда, прокурора, руководителя следственного органа, следователя, дознавателя соответствующие средства массовой информации обязаны в течение 30 суток сделать сообщение о реабилитации.

4. По требованию реабилитированного, а в случае его смерти — его близких родственников или родственников суд, прокурор, следователь, дознаватель обязаны в срок не позднее 14 суток направить письменные сообщения о принятых решениях, оправдывающих гражданина, по месту его работы, учебы или месту жительства.

Комментарии к ст. 136 УПК РФ

1. Моральный вред подлежит возмещению в соответствии с положениями ст. ст. 1070, 1100 ГК.

2. Иск о компенсации морального вреда, заявленный реабилитированным лицом, подвергшимся незаконному уголовному преследованию, подлежит рассмотрению в порядке гражданского судопроизводства районным судом .

См.: Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за II квартал 2008 года // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2008. N 11.

3. Моральный вред, причиненный гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения к нему в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, подлежит возмещению независимо от вины причинителя вреда (ст. 1100 ГК).

4. Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности), или нарушающими имущественные права гражданина.

5. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др. .

См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 г. N 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» // Российская газета. 1995. 8 февраля.

6. Право на компенсацию морального вреда, причиненного незаконными действиями органов уголовного преследования, возникает только при наличии реабилитирующих оснований. Переквалификация действий лица, в отношении которого осуществлялось уголовное преследование, на менее тяжкое обвинение либо исключение из обвинения части эпизодов или квалифицирующих признаков судом, постановившим обвинительный приговор, сами по себе не являются реабилитирующими обстоятельствами.

7. Вопрос о том, являются ли конкретные обстоятельства, связанные с привлечением лица к уголовной ответственности, основанием для удовлетворения исковых требований о денежной компенсации морального вреда или для отказа в их удовлетворении, может быть решен в порядке гражданского судопроизводства в процессе рассмотрения возникшего спора по каждому делу .

См.: Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за II квартал 2008 года // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2008. N 11.

8. К числу родственников, о которых идет речь в коммент. ст., следует относить и близких родственников.

9. Согласно ст. 2 Закона РФ от 27 декабря 1991 г. N 2124-1 «О средствах массовой информации» под средством массовой информации понимаются периодическое печатное издание, радио-, теле-, видеопрограмма, кинохроникальная программа, иная форма периодического распространения массовой информации и, соответственно, под массовой информацией — предназначенные для неограниченного круга лиц печатные, аудио-, аудиовизуальные и иные сообщения и материалы.

См.: Ведомости СНД и ВС РФ. 1992. N 7. Ст. 300.

10. Перечисленные в ч. ч. 3 и 4 коммент. ст. действия судьи, прокурора, руководителя следственного органа, следователя или дознавателя при определенных обстоятельствах могут осуществлять начальник подразделения дознания и руководитель следственной группы (группы дознавателей).

Источник: http://rulaws.ru/upk-rf/CHAST-PERVAYA/Razdel-VI/Glava-18/Statya-136/

Взыскание компенсации морального вреда допустимо в пользу не только пострадавшего, но и его родных

Верховный Суд РФ опубликовал Определение от 8 июля № 56-КГПР19-7, в котором указал на правомерность взыскания компенсации морального вреда не только в пользу несовершеннолетней, пострадавшей от тепловоза, но и ее родственников.

Нахождение на железнодорожных путях повлекло инвалидность ребенка

Александр Нестеренко является дядей, а с 16 января 2015 г. и опекуном несовершеннолетних потерпевшей Анны Хватовой и ее родного брата. Дети проживали в семье Александра Нестеренко и его супруги.

В июне 2017 г. в результате наезда тепловоза, принадлежащего ОАО «РЖД», на группу людей, которые шли по колее железнодорожного пути, несколько человек погибли, а здоровью Анны Хватовой был причинен тяжкий вред. Позднее бюро медико-социальной экспертизы установило инвалидность девочки.

Дальневосточное СУ на транспорте СКР возбудило уголовное дело по факту нарушения правил безопасности движения и эксплуатации железнодорожного транспорта локомотивной бригадой тепловоза, повлекшего по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью ребенка и смерть троих человек. ОАО «РЖД» получило представление о принятии мер по устранению обстоятельств, способствовавших совершению преступления. Следователь указал, что организация должна оборудовать соответствующий участок железной дороги оградительными приспособлениями, препятствующими свободному выходу граждан на железнодорожные пути, а также принять иные меры к повышению безопасности эксплуатации транспорта и повышению бдительности локомотивной бригады при прохождении данного участка. В октябре 2017 г. уголовное дело было прекращено в связи с отсутствием в действиях машинистов и их помощников состава преступления.

Позиции судов в отношении компенсации морального вреда и ее размера

Александр Нестеренко обратился в суд с исками о компенсации морального вреда как от своего имени, так и в интересах подопечных. С самостоятельными требованиями обратились также супруга опекуна и Владимир Виноградов – дядя пострадавшей и ее брата.

Решением Надеждинского районного суда Приморского края от 1 марта 2018 г. требования опекуна и его жены были удовлетворены. Суд исходил из того, что вред здоровью девочки был причинен источником повышенной опасности, и пришел к выводу, что в силу прямого указания закона с «РЖД» как владельца такого источника необходимо взыскать компенсацию морального вреда независимо от его вины. При этом суд указал: положения ГК, предусматривающие, что вред, возникший вследствие умысла потерпевшего, возмещению не подлежит, а при грубой неосторожности потерпевшего размер возмещения может быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, к спорным отношениям не применяются, поскольку Анна Хватова в силу возраста не могла отдавать отчет своим действиям.

В итоге суд определил компенсацию морального вреда, взыскиваемую в пользу пострадавшей девочки, в размере 3 млн руб. Он исходил из того, что в результате травмирования ей была причинена боль, она испытала страх, страдания из-за полученных травм и в настоящее время физически неполноценна. Суд указал, что до транспортного происшествия Анна показывала хорошие спортивные результаты, но теперь не может продолжать занятия – то есть продолжать жить полноценной жизнью, как ее ровесники. Первая инстанция также добавила, что трагедия стала тяжелейшим событием в жизни ребенка, неоспоримо причинившим ему нравственные страдания. Поскольку лимит гражданской ответственности «РЖД» по договору страхования составлял 300 тыс. руб., суд взыскал эту сумму со страховщика, а остальные 2,7 млн руб. – непосредственно с организации.

Читайте так же:  Постановление пленума верховного суда об установлении отцовства

Первая инстанция также взыскала компенсацию морального вреда в пользу брата Анны, а также опекуна девочки и его супруги. Суд решил, что им также были причинены нравственные страдания, вызванные тяжелой травмой близкого человека. Также суд учел, что состояние девочки требует пристального внимания и заботы родственников, которые также испытывают стресс и переживания из-за случившегося и лишены возможности вести обычный образ жизни. С учетом степени нравственных страданий и индивидуальных особенностей родственников суд взыскал в пользу брата Анны компенсацию в 200 тыс. руб., а в пользу опекуна и его супруги – по 500 тыс. руб. каждому, пояснив, что супруги совместно воспитывают и содержат пострадавшую. Опекун также просил взыскать расходы на лекарства, однако не смог подтвердить их.

Требования второго дяди девочки – Владимира Виноградова – не были удовлетворены. Суд указал, что он являлся неполнородным братом Александра Нестеренко, не является членом семьи пострадавшей и не проживал совместно с ней.

Данное решение не устояло в апелляции – суд отказал всем родственникам девочки в компенсации морального вреда. При этом апелляционная инстанция указала, что факт родственных отношений сам по себе не является достаточным основанием для удовлетворения требований о компенсации морального вреда, и пришла к выводу, что переживания родных за судьбу пострадавшей и ее состояние здоровья производны от физических и нравственных страданий последней. Как указал суд, в пользу девочки компенсация уже взыскана, а «двойное взыскание» в указанном случае закон не предусматривает.

Кроме того, апелляционная инстанция более чем вдвое снизила размер компенсации морального вреда, взысканного в пользу пострадавшей. Так, суд указал, что сумма в 3 млн руб. не отвечает принципу разумности и обстоятельствам дела. По его мнению, необходимо было учесть, что девочка, находясь на железнодорожных путях, нарушила правила нахождения граждан в зонах повышенной опасности.

ВС поддержал выводы первой инстанции

Не согласившись с позицией суда апелляционной инстанции, супруги Нестеренко обратились с кассационной жалобой в Верховный Суд. В интересах указанных лиц в ВС также поступило кассационное представление заместителя Генпрокурора РФ Леонида Коржинека.

Рассмотрев материалы дела, ВС напомнил, что ранее в Постановлении Пленума от 20 декабря 1994 г. № 10 он разъяснял, что отсутствие в законе прямого указания на возможность компенсации морального вреда в рамках конкретных правоотношений не всегда означает, что потерпевший не имеет права на такое возмещение.

ВС подчеркнул, что требования о компенсации морального вреда родственникам потерпевшей связаны с причинением страданий лично им в связи с травмированием девочки – их родственницы и члена семьи. Как указано в определении, их нравственные и физические страдания выразились в утрате здоровья близким человеком, требующим постоянного ухода. По мнению Суда, в результате происшествия было нарушено психологическое благополучие всех членов семьи, потерявших возможность продолжать активную общественную жизнь. Более того, у них возникла необходимость нести постоянную ответственность за состояние пострадавшего ребенка, что привело к нарушению неимущественного права на родственные и семейные связи.

В обоснование свой позиции ВС сослался на ст. 30 Конституции РФ, ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также ряд норм СК РФ. Верховный Суд напомнил, что опекун фактически принимает на себя функции родителя, несет ответственность за ребенка, обязан его воспитывать, заботиться о его физическом, психическом здоровье, духовном и нравственном развитии – то есть ребенок фактически становится членом семьи опекуна.

Как отмечается в определении, нравственные и физические страдания опекуна и его супруги обусловлены тем, что они приняли на себя обязанности по воспитанию и содержанию потерпевшей. Указанное обстоятельство предполагает, что именно они обязаны заботиться о состоянии ее здоровья и его восстановлении после травм, об обеспечении лечения и последующей адаптации. Нравственные страдания младшего брата пострадавшей, как указал ВС, также обусловлены переживаниями за состояние сестры как самого близкого родственника.

Кроме того, ВС не согласился с выводом апелляции о чрезмерности размера компенсации, взысканной в пользу несовершеннолетней. При этом он сослался на постановление ЕСПЧ по делу «Максимов (Макштоу) против России» от 18 марта 2010 г., где указано, что не существует стандарта, позволяющего измерить в денежных средствах боль и нравственное страдание. Как отмечалось в постановлении, национальные суды всегда должны приводить достаточные мотивы, оправдывающие сумму компенсации морального вреда. Отсутствие таких мотивов будет свидетельствовать о том, что суды не рассмотрели надлежащим образом требования заявителя и не смогли действовать в соответствии с принципом адекватного и эффективного устранения нарушения.

При этом Верховный Суд напомнил, что в Постановлении Пленума от 26 января 2010 г. № 1 указано, что вопрос о том, является ли допущенная потерпевшим неосторожность грубой, в каждом случае должен решаться с учетом фактических обстоятельств дела (характера деятельности, обстановки причинения вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, его состояния). Усмотрев в действиях девочки грубую неосторожность, апелляционная инстанция, как отмечается в определении, не учла, что Анна Хватова в силу малолетнего возраста не могла осознавать опасность своих действий и предвидеть их последствия.

Исходя из этого, Суд отменил апелляционное определение и оставил в силе решение суда первой инстанции.

Адвокаты считают определение ВС важным и знаковым

Комментируя «АГ» определение ВС, адвокат Самарской областной коллегии адвокатов Оксана Зубкова согласилась, что в данном случае отсутствует двойное взыскание, поскольку каждому родственнику был причинен моральный вред. «Каждая трагедия с участием граждан, особенно детей, является строго индивидуальным случаем. Поэтому необходимо очень тщательно исследовать обстоятельства, отбросив формальный подход к данной категории дел», – добавила она.

Адвокат Нижегородской областной коллегии адвокатов Ирина Фаст полагает, что данное определение можно отнести к категории знаковых. «ВС крайне редко высказывает свое мнение относительно морального вреда. Например, такая позиция была сформулирована в Определении от 14 августа 2018 г. № 78-КГ18-38, которым размер компенсации был увеличен со 150 тыс. руб. до более чем 2 млн руб.», – пояснила она.

Эксперт указала, что из содержания документа можно сделать вывод о понимании высшей судебной инстанцией размера справедливой компенсации. «Этот вопрос является самым болезненным в нашей правоприменительной практике, – отметила она. – Размеры компенсаций остаются мизерными и отличаются в разы при схожих обстоятельствах. Например, апелляцией Нижегородского областного суда 30 июля 2019 г. было оставлено без изменений взыскание 90 тыс. руб. морального вреда в пользу супруги погибшего на железнодорожных путях (дело №33-9047/2019)». По мнению адвоката, определение ВС внушает надежду на изменения в судебной практике и взыскание справедливых компенсаций.

Ирина Фаст добавила, что ВС также подтвердил правомерность взыскания компенсации морального вреда в пользу родственников пострадавшего. По ее словам, ранее этот вопрос по-разному решался судами. Как указала адвокат, ВС подчеркнул недопустимость снижения размера компенсации несовершеннолетним при наличии их вины в несчастном случае. Она сообщила, что зачастую суды снижают размер компенсации в пользу несовершеннолетнего именно по причине наличия его вины.

Читайте так же:  Шаблон заявления на развод через суд

Эксперт полагает, что отдельного внимания заслуживает формальный подход при рассмотрении исков о возмещении вреда жизни и здоровью, особенно в случае привлечения к ответственности ОАО «РЖД», который в данном случае ВС пресек. Ирина Фаст подчеркнула, что размеры компенсаций по таким делам мизерны, а судебные акты формальны и написаны «под копирку»: «Средний размер компенсации морального вреда по искам к ОАО «РЖД» в связи с гибелью близкого родственника составляет порядка 30 тыс. руб. – такие данные приводит сама компания». По ее мнению, суды редко подробно рассматривают обстоятельства причинения вреда, считая обычно всех пострадавших виновными в случившемся и присуждая примерно равные по всей стране «мизерные компенсации».

Адвокат АП Московской области Кирилл Данилов отметил, что согласно официальной информации ОАО «РЖД», в 2018 г. ежедневно в России на железной дороге от наезда подвижного состава погибало четыре человека, еще три получали травмы, в основном тяжелые. И почти еженедельно погибало до трех детей.

Кирилл Данилов отметил, что в данном деле суд апелляционной инстанции необоснованно не применил позиции, сформулированные ВС достаточно давно.

Видео (кликните для воспроизведения).

Адвокат добавил, что считает важным применение Верховным Судом норм международного права: «ВС подчеркнул значимость применения и толкования норм Конвенции. Нижестоящие суды крайне редко применяют их, а также позиции ЕСПЧ, несмотря на их обязательность. К сожалению, единственная инстанция, которая «не боится» анализировать практику ЕСПЧ, – Верховный Суд», – подчеркнул он.

Кирилл Данилов также выразил удовлетворение позицией ВС в отношении взыскания компенсации морального вреда в пользу не только потерпевшего, но и его родственников. При этом он отметил, что, если позиция высшей судебной инстанции по данному делу «укоренится» в практике нижестоящих судов, у многих владельцев источников повышенной опасности, в том числе и у владельцев автомобилей, возникнут серьезные материальные трудности. «То же «РЖД» понесет громадные материальные потери, – пояснил он. – Если вспомнить, что каждый день гибнет не менее четырех человек, взять за константу сумму в 500 тыс. рублей, которая была присуждена по настоящему делу, и предположить, что у пострадавших есть не менее двух родственников, то компенсация морального вреда, которую могут взыскать родственники, составит более 2 млрд руб. в год. И это без учета компенсации вреда самим пострадавшим. Это серьезная сумма даже для «РЖД», – полагает адвокат. В заключение он добавил, что именно такие экономические факторы могут стать серьезной преградой для укрепления и распространения указанной позиции ВС на практике.

Источник: http://www.advgazeta.ru/novosti/vzyskanie-kompensatsii-moralnogo-vreda-dopustimo-v-polzu-ne-tolko-postradavshego-no-i-ego-rodnykh/

Суд пересмотрит размер компенсации морального вреда адвокату за незаконное уголовное преследование

Верховный Суд РФ вынес определение по спору между адвокатом и госорганами о взыскании с последних компенсации морального вреда за его незаконное уголовное преследование и многочисленные нарушения следствием прав гражданина.

Две судебные инстанции оценили нравственные страдания адвоката в 50 тыс. руб.

В мае 2015 г. в отношении адвоката АП г. Санкт-Петербурга Сергея Надеина было возбуждено уголовное дело по ч. 3 ст. 159 УК РФ. Его поместили под домашний арест общей продолжительностью 10 месяцев, который затем сменился подпиской о невыезде, длившейся около 15 месяцев. В июле 2017 г. уголовное дело в отношении адвоката было прекращено за отсутствием в деянии состава преступления, за ним было признано право на реабилитацию.

Впоследствии Сергей Надеин обратился в суд с иском к Минфину России и ГСУ СК РФ по г. Санкт-Петербургу о компенсации морального вреда на сумму 3,2 млн руб. и возмещении судебных расходов в размере 20 тыс. руб. В обоснование своих требований истец ссылался не только на необоснованное уголовное преследование, но и на незаконные действия следователя во время предварительного расследования по делу, которые ранее были установлены соответствующими постановлениями судов. В частности, адвокат утверждал, что следствие нарушило его право на помощь защитника по соглашению, незаконно провело обыск по месту его регистрации, допустило утечку его персональных данных. Сергей Надеин также ссылался на ухудшение здоровья вследствие незаконного уголовного преследования, страдания, связанные с утратой социальных связей и доверия на работе и с отсутствием возможности содержать семью.

Районный суд удовлетворил иск адвоката частично, взыскав в его пользу только 50 тыс. руб. (по 67 руб. за каждый день незаконного применения мер пресечения). Апелляция дополнила решение первой инстанции, лишь взыскав в пользу истца еще 3 тыс. руб. в качестве расходов на представителя.

При вынесении своих решений суды учли тяжесть предъявленного истцу обвинения; его переживания по поводу того, что он не совершал вмененное ему преступление; длительное пребывание его под домашним арестом и подпиской о невыезде. Указанные действия, как указали суды, не могли не оказать негативного влияния на психологическое состояние истца, а также неизбежно повлекли за собой общественное порицание и утрату доверия к нему как к адвокату.

В то же время обе инстанции отклонили доводы Сергея Надеина о физических и нравственных страданиях. Также были проигнорированы доводы адвоката о причинении ему морального вреда незаконными действиями следователя, выразившимися в ограничении доступа к выбранному защитнику и производстве незаконного обыска по его месту жительства, при этом суды сослались на отсутствие доказательств понесенных страданий именно от этих действий. Истцу было отказано и во взыскании компенсации морального вреда за незаконную передачу его персональных данных. Кроме того, суды отметили недоказанность ухудшения здоровья адвоката вследствие незаконного уголовного преследования.

Верховный Суд РФ не согласился с выводами нижестоящих инстанций

В кассационной жалобе в Верховный Суд Сергей Надеин просил отменить судебные акты в части отказа в удовлетворении иска в размере, заявленном истцом.

Изучив обстоятельства дела, Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ нашла кассационную жалобу обоснованной. Высшая судебная инстанция не согласилась с нижестоящим судами в том, что присужденная ими компенсация морального вреда за нахождение истца под домашним арестом и подпиской о невыезде, а также за его уголовное преследование свыше двух лет отвечает принципам добросовестности, разумности и справедливости.

Проведенный Судом анализ гражданско-правовых норм также показал, что при виновном нарушении любых нематериальных благ гражданин имеет право на присуждение компенсации морального вреда. «Суды не учли, что размер причиненного морального вреда по делам, связанным с незаконным уголовным преследованием, в частности за причинение физических страданий, обусловленных ухудшением состояния здоровья, не должен в обязательном порядке подтверждаться документами о нетрудоспособности или о приобретении лекарств. При незаконном уголовном преследовании каждый человек испытывает как нравственные, так и физические страдания. Это является общеизвестным фактом, не требующим доказывания в силу ч. 1 ст. 61 ГПК РФ», – отмечено в тексте определения Верховного Суда.

Со ссылкой на постановление судьи районного суда от 18 ноября 2015 г. ВС отметил, что ранее суд признал незаконными допрос следствием защитника подозреваемого Ирины Надеиной в качестве свидетеля, а также решение о ее отводе от участия в уголовном деле в качестве защитника. Воспрепятствование деятельности защитника нарушило права истца, равно как и незаконная передача его персональных данных адвокату свидетелей по делу, который получил доступ к частной, личной, семейной жизни Сергей Надеина и его персональным данным. Вследствие указанных обстоятельств истец имеет право на присуждение компенсации морального вреда. «Поскольку такими действиями следственных органов нарушены личные неимущественные права истца, то законных оснований для отказа в присуждении компенсации морального вреда, в том числе и по этому основанию, у суда апелляционной инстанции не имелось», – отметил ВС в своем судебном акте.

Читайте так же:  Разрешение на оружие сотруднику фсин

С учетом изложенного Верховный Суд РФ вынес Определение № 78-КГ18-82, которым вернул дело на новое рассмотрение в апелляционную инстанцию.

Эксперты «АГ» поддержали выводы Суда

Редакция «АГ» обратилась за комментарием к Сергею Надеину, однако адвокат отказался комментировать определение ВС. В этой связи были запрошены комментарии сторонних экспертов.

Так, адвокат МКА «Конфедерация» Валентина Леонидченко полагает, что значимость определения ВС заключается в пресечении складывающейся негативной судебной практики, «которая при отсутствии своевременного реагирования вышестоящих инстанций имеет свойство закрепляться».

В то же время эксперт отметила, что комментируемый судебный акт не способен разрешить основную проблему по аналогичным спорам, суть которой сводится к наличию в гражданском законодательстве, в частности ст. 151 ГК РФ, лишь общих оценочных понятий и отсутствию критериев, «которые должны учитываться судами при назначении размера компенсации с учетом специфики дел (тяжесть обвинения, возможное наказание; объект преступления; применимая мера пресечения и ее длительность; значимые последствия и др.)».

В качестве наглядного примера адвокат сослалась на ст. 2 Закона о компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок, в которой отмечено, что размер компенсации определяется судом исходя из требований обстоятельств дела, продолжительности нарушения и значимости его последствий для заявителя, с учетом принципов разумности и практики ЕСПЧ. «При рассмотрении исков реабилитированных лиц на усмотрение суда предоставлены и обстоятельства, которые должны учитываться, и критерии оценки, и размер компенсации. Не ограниченное нормами права усмотрение суда порождает значительные расхождения в судебной практике, не исключает вынесения решений, которые не достигают своей цели – неадекватный размер компенсации усугубляет моральные страдания и недоверие к государству, нарушает принцип конституционного равенства перед законом и судом», – полагает Валентина Леонидченко.

Адвокат АК «Гражданские компенсации» Ирина Фаст отметила, что комментируемый судебный акт является вторым по счету определением ВС, в котором высказываются позиции относительно размера взысканной компенсации и оснований для этого. Она напомнила, что ранее Верховный Суд своим Определением № 78-КГ18-38 от 14 августа 2018 г. увеличил сумму компенсации по аналогичному делу со 150 тыс. до 2,3 млн руб. со ссылками на практику ЕСПЧ. «Создается впечатление, что суды на местах не слышат позицию вышестоящих коллег. Указанная тема активно обсуждается в юридическом сообществе. ВС формирует практику по указанным вопросам, “подает сигналы” всему судейскому сообществу, которых должно быть больше», – считает эксперт.

Ирина Фаст напомнила, что 25 сентября прошлого года на круглом столе в ФПА обсуждалась соответствующая тема о неразумной мизерности присуждаемых компенсаций (медианное значение по РФ от 70 до 140 тыс. руб. за вред жизни и здоровью), так и об их неравномерности, когда за схожие случаи могут присудить 100 тыс. или 1 млн руб.

Партнер АБ «Бартолиус» Сергей Гревцов позитивно оценил позицию Суда: «В последнее время крайне редко можно встретить судебный акт Верховного Суда, который был бы вынесен в пользу гражданина, а не государства». Тем не менее эксперт с сожалением отметил, что тема размера компенсации до конца не была раскрыта ВС.

«Безусловно, в отношении незаконно привлеченного лица к уголовной ответственности (при разрешении вопроса о компенсации морального вреда по данному факту) обязанность по доказыванию отрицательных фактов не может быть применена. Крайне тяжело доказать то, что из-за уголовного дела с человеком перестало общаться все его окружение, и теперь он длительное время не может найти работу, поскольку на собеседовании вынужден рассказывать, что причиной увольнения с последнего места работы стало незаконное уголовное преследование. Однако это не освобождает заявителя от обоснования размера компенсации дополнительными доводами и доказательствами. Примером в данном случае служат постановления районных судов, вынесенные в порядке ст. 125 УПК РФ, которыми признана незаконность отдельных следственных действий», – пояснил адвокат.

Сергей Гревцов негативно оценил и то обстоятельство, что Верховный Суд РФ, признав факт явного занижения размера компенсации морального вреда в отношении адвоката, не взял на себя рассмотрение вопроса по существу и направил дело на новое рассмотрение в апелляционную инстанцию. «Разрешение этого вопроса позволило бы на уровне Верховного Суда РФ сформировать диапазон размера компенсации за различного рода процессуальные нарушения в рамках уголовного дела в отношении реабилитируемых подследственных. Лучшим показателем влияния на судебную практику станет результат рассмотрения данного дела в суде апелляционной инстанции», – полагает эксперт.

Источник: http://www.advgazeta.ru/novosti/sud-peresmotrit-razmer-kompensatsii-moralnogo-vreda-advokatu-za-nezakonnoe-ugolovnoe-presledovanie/

Возмещение вреда в уголовном производстве

Возмещение (компенсация) вреда: понятие, участники, виды вреда

В юридической литературе неоднократно отмечалось, что справедливость, интересы государства и его физических и юридических лиц требуют в каждом случае полного возмещения (компенсации) вреда, причиненного уголовным правонарушением.

Термин «возмещение» означает форму ответственности, предоставления кому-либо что-то другое вместо потерянного, потраченного, уничтоженного тому подобное. В теории уголовного процесса уместно (относительно морального ущерба) считается использование термина «компенсация ущерба» (от лат. compesatio — возмещение), поскольку трудно себе представить возмещения страданий, а компенсация последних вполне возможна. Учитывая это, гл. 9 УПК имеет название «Возмещение (компенсация) вреда в уголовном производстве, гражданский иск».

Так, из содержания ст. 55 УПК усматривается, что возмещение ущерба может происходить в отношении потерпевшего — как физического, так и юридического лица. При этом в статье названы три вида вреда, возмещаются (компенсируются) во время уголовного производства: моральная, физическая и имущественная. Но существенным является тот факт, что потерпевшей физическому лицу может быть возмещен моральный, физический и имущественный вред, а потерпевшей юридическому лицу компенсируется лишь имущественный вред, причиненный уголовным правонарушением.

Для признания физического лица потерпевшим достаточно причинения лицу любого из трех определенных видов вреда, хотя от уголовного преступления обычно происходят несколько видов вреда. В любом случае, если потерпевшему — физическому лицу причинено несколько видов вреда, они возмещаются в полном объеме в соответствии с законодательством, а потерпевшему лицу возмещается имущественный вред.

Возмещение ущерба, причиненного в результате уголовного правонарушения или другого общественно опасного деяния происходит: 1) подозреваемым, обвиняемым, а также с его согласия любым другим физическим или юридическим лицом на любой стадии уголовного производства; 2) по результатам рассмотрения гражданского иска в уголовном производстве на основании соответствующего судебного решения; 3) за счет Государственного бюджета в случаях и в порядке, предусмотренных законом.

Этимологически слово «жаль» означает убытки, потери, являющиеся следствием совершения каких-либо неправомерных действий, вызванных уголовным правонарушением.

Вред совокупностью неблагоприятных личных неимущественных, а также имущественных последствий, которые возникли в случае нарушения субъективных прав физического или юридического лица. Она является одним из условий или оснований возникновения обязанности по ее возмещению.

Категория «жаль» тесно связана с вопросами гражданско-правовой ответственности. Среди оснований гражданско-правовой ответственности, наряду с противоправность поведения (действие или бездействие) причинной связью между противоправным поведением и причиненным вредом виной лица, причинившего вред, обязательно выделяют наличие имущественного и/или морального вреда.

Читайте так же:  Срок подачи апелляционной жалобы на приговор

В теории уголовного процесса разграничиваются понятия «жаль» и «убытки». Жаль — это любое обесценение блага, охраняемого правом, поэтому ее разделяют на имущественную и неимущественную (моральную), а убытки — это денежная оценка вреда, которая имеет место в случае невозможности возмещения вреда в натуре.

Согласно ст. 55 УПК выделяются следующие виды вреда:

Имущественный вред представляет собой имущественные и/или денежные убытки, причиненные юридическому или физическому лицу.

является Убытками:

1. Потери, которых лицо претерпела в результате совершения уголовного правонарушения в связи с уничтожением или повреждением вещи, а также затраты, которые лицо сделала или должен сделать для восстановления своего нарушенного права.

2. Доходы, которые лицо могло бы реально получить при обычных обстоятельствах, если бы его право не было нарушено.

Понятие имущественного вреда, причиненного уголовным правонарушением потерпевшему охватывает: 1) причиненный уголовным правонарушением лицу прямой, непосредственный вред в его имущественном и денежном выражении; 2) не полученные в результате совершения уголовного правонарушения, доходы; 3) оценены в денежном виде затраты на восстановление здоровья потерпевшего, а в случае его смерти — на погребение и выплаты по поддержанию материального благосостояния и воспитания нетрудоспособных членов семьи потерпевшего и его несовершеннолетних детей; 4) средства, израсходованные заведением здравоохранения на стационарное лечение лица, потерпевшего от преступления.

Согласно ч. 1 ст. 55 УПК потерпевшим может быть также и юридическое лицо, которому уголовным правонарушением нанесен имущественный ущерб. Согласно уголовным правонарушением потерпевшему-юридическому лицу может быть нанесен прямой ущерб в его имущественном и денежном выражении.

В действующем законодательстве Украины все последствия неимущественного характера обозначаются термином «моральный вред». Содержание этого понятия раскрыто в постановлении пленума Верховного Суда Украины от 31 марта 1995 г. № 4 «О судебной практике в делах о возмещении морального (неимущественного) вреда», в которой определено, что моральный вред — это потери неимущественного характера вследствие моральных или физических страданий или других негативных явлений.

Термин «моральный вред» определяется через понятие страдания, которые причинены физическому лицу в результате физического или психического воздействия, что повлекло ухудшение или лишение возможностей реализации им своих привычек и желаний, ухудшению отношений с людьми, другие негативные последствия морального характера. В свою очередь, «моральный характер» означает «связан с духовной жизнью человека». Именно поэтому в уголовном производстве только потерпевшему — физическому лицу, а не юридическому лицу возмещается моральный вред.

Согласно ст. 23 ГК Украины моральный вред состоит в:

1) физической боли и страданиях, которых физическое лицо испытало в связи с увечьем или другим повреждением здоровья;

2) душевных страданиях, которых физическое лицо испытало в связи с противоправным поведением относительно нее самой, членов ее семьи или близких родственников;

3) душевных страданиях, которых физическое лицо испытало в связи с уничтожением или повреждением его имущества;

4) в унижении чести и достоинства физического лица, а также деловой репутации физического или юридического лица.

Размер денежной компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера правонарушения, степени физических и душевных страданий, ухудшения способностей пострадавшего или лишения его возможности их реализации, степени вины лица, нанесшего моральный вред, если вина является основанием для возмещения. Одновременно размер денежной компенсации определяется с учетом других обстоятельств, которые имеют существенное значение. При определении размера компенсации учитываются требования разумности и справедливости.

Моральный вред возмещается независимо от имущественного вреда, который подлежит возмещению и не связан с размером этого возмещения.

Причинение физического вреда тесно связано с наступлением в последующем нравственных страданий, следовательно, и морального вреда. В этом случае эти виды вреда в уголовном производстве трудно рассматривать отдельно, поскольку они дополняют друг друга.

Физический вред определяется через совокупность изменений, которые объективно произошли в результате совершения уголовного правонарушения в состоянии человека как физического существа.

К составляющим физического вреда относятся: а) телесные повреждения; б) расстройство здоровья, физические страдания.

Согласно Правилам судебно-медицинского определения степени тяжести телесных повреждений, утвержденных приказом № 6 Министерства здравоохранения Украины от 17 января 1995 г. с медицинской точки зрения телесные повреждения — это нарушение анатомической целостности тканей, органов и их функций, возникающее вследствие одного или нескольких внешних повреждающих факторов — физических, химических, биологических, психических. Итак, телесными повреждениями называют противоправное и виновное причинение вреда здоровью другого лица, которым возбуждено анатомическую целостность или физиологические функции тканей или органов потерпевшего при посягательстве на здоровье. Наряду с физическим вредом потерпевшим одновременно причиняется и имущественный вред, заключающийся в расходах на лечение, протезирование, усиленное питание и тому подобное.

Под физическими страданиями следует понимать физическую боль, который понесло лицо в связи с совершенным против нее насилием или причинением вреда здоровью. Но нанесенный моральный и физический вред отражается в уголовном производстве в различных сферах человеческого восприятия: соответственно идеальной (духовной) и материальной (телесной), что определяет использование различных принципов оценки причиненного вреда и его компенсации.

Так и моральный вред, и физический вред определяется как физические или нравственные страдания, то слово «страдания» употребляется как ключевое.

Этимологически слово «страдания» означает: «испытывать физической боли, мучиться от него; испытывать моральных мук, переживаний».

Другими словами, термин «страдания» означает, что неправомерные действия причинителя вреда обязательно должны найти отражение в сознании потерпевшего в форме ощущения (физические страдания) и представления (моральные страдания) и вызвать определенную психическую реакцию.

Наиболее близким к понятию «моральные страдания» считается понятие «переживания». Содержанием переживаний может быть страх, стыд, унижение и иное неблагоприятное в психическом аспекте состояние физического лица.

Моральный вред в отношении физических лиц является категорией оценочной и в своем возникновении, когда встает вопрос о наличии оснований для ее материальной компенсации, и в измерении, когда определяется размер компенсации.

Критерии компенсации физических и нравственных страданий, поскольку физические страдания вызываются физическим вредом, который причиняется в материальной сфере, они подлежат объективной оценке, то есть по своему содержанию компенсация физических страданий может приближаться к возмещению. И совсем другая ситуация складывается с компенсацией моральных страданий, вызванных вредом, который причинен в идеальной (духовной) сфере. Для того чтобы они могли быть компенсированы, необходимо всесторонне, полно и беспристрастно исследовать обстоятельства причинения вреда, важно максимально индивидуализировать подход к определению нравственных страданий.

Несмотря на взаимосвязь морального и физического вреда, в уголовном производстве является необходимость отграничения нравственных страданий от физических как самостоятельных видов вреда — морального и физического. Потерпевший-физическое лицо должно иметь право на компенсацию морального вреда, причиненный ей в результате любого уголовного правонарушения, не только такого, что ранее повлекло физический вред. Так, нарушения такого нематериального блага, как достоинство личности, непременно вызывает нарушения гарантированных Конституцией Украины прав и свобод человека. Любое уголовное правонарушение, в том числе и то, в результате которого не причинено физического вреда, обязательно сопровождается нравственными страданиями лица, в отношении которого это правонарушение было совершено. Если физического вреда не было причинено, то не могли возникнуть и физические и нравственные страдания, а поэтому при совершении любого правонарушения в отношении определенного лица можно говорить о наличии вероятности нравственных страданий.

Видео (кликните для воспроизведения).

Источник: http://studbooks.net/61558/pravo/vozmeschenie_vreda_v_ugolovnom_proizvodstve

Возмещение морального вреда в уголовном процессе
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here