Пленум нарушение права на защиту

Информационная поддержка по вопросу: "Пленум нарушение права на защиту" описанное с профессиональной точки зрения. Мы постарались полностью осветить тематику. Если возникли дополнительные вопросы, то обращайтесь к дежурному специалисту.

Злоупотребление правом в уголовном процессе отредактировали // ВС принял постановление Пленума о праве на защиту

Сегодня Верховный суд (ВС) принял постановление Пленума о практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве (см. приложение). Вопрос о злоупотреблении правом подсудимым и адвокатом разработчики перенесли в конец документа и смягчили его формулировки. Других существенных изменений в постановлении нет.

При обсуждении проекта дискуссии вызвал вопрос о возможности злоупотребления правом на защиту. Такого понятия нет в Уголовно-процессуальном кодексе (УПК). Однако разработчики проекта постановления Пленума предлагали признать возможность существования такого явления. Под ним разработчики понимали недобросовестное осуществление обвиняемым и его защитником их правомочий в уголовном судопроизводстве. Такое поведение судам «не следует оставлять без внимания», говорилось в п. 2 документа (см. здесь).

Согласившись с критикой, прозвучавшей во время обсуждения документа в начале июня, разработчики исключили соответствующий абзац из п. 2, предложили менее жесткую формулировку и перенесли ее в п. 18, сообщил судья ВС Игорь Таратута. В итоговом варианте фраза «злоупотребление правами» исчезла. Вместо этого суду позволяют «не признать право на защиту нарушенным», если его ограничение со стороны следствия связано с «явно недобросовестным использованием» этого права «в ущерб интересам других участников процесса».

Пункт 8 постановления дополнился разъяснением о праве обвиняемого, удаленного из зала заседания за нарушение порядка, обратиться к своему адвокату за помощью в получении информации о содержании проведенных в его отсутствие судебных действий и исследованных доказательств. Во время обсуждения проекта документа на это обращал внимание Сабир Кехлеров из Генеральной прокуратуры. Он говорил, что передать информацию — «дело адвоката», иначе право на защиту будет нарушено.

В п. 16 документа об участии обвиняемого в разбирательстве посредством видеоконференции оставлен основной вариант, по которому в такой ситуации суд должен обеспечить возможность общения обвиняемого с защитником, находящимся в зале суда, наедине и конфиденциально. Разработчики также уточнили и редакцию п. 20 документа. Теперь он не разрешает ухудшать положение обвиняемого при новом рассмотрении дела в судах первой или апелляционной инстанций после отмены приговора не только с связи с нарушением права обвиняемого на защиту, но и по иным основаниям.

Из финальной версии постановления исключены п. 19 о том, что считать случаями существенного нарушения права на защиту, при которых решение суда подлежит отмене, и п. 21 о сроках назначения разбирательства после направления дела на новое рассмотрение.

Также сегодня Пленум ВС принял постановление, вносящее изменения в постановление Пленума ВС от 15 июня 2006 года № 14 о практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами (см. приложение).

Источник: http://zakon.ru/discussion/2015/06/30/zloupotreblenie_pravom_v_ugolovnom_processe_otredaktirovali__vs_prinyal_postanovlenie_plenuma_o_prav

Пленум нарушение права на защиту

График личного приёма руководителями суда*

Межевалов Николай Анатольевич

Запись на прием: 29-42-60

Заместитель председателя суда по гражданским делам

Барсукова Наталья Николаевна

Запись на прием: 29-42-56

Заместитель председателя суда по уголовным делам

Авдеев Евгений Алексеевич

Запись на прием: 29-42-36

*В случае занятости руководителей в приемные часы, прием возможен в иное время по предварительному согласованию

Режим работы суда

перерыв на обед

График работы приёмной суда

перерыв на обед

*технические перерывы для регистрации, передачи документов по мере их поступления: 05 – 10 минут

*часы приёма в предпраздничные дни сокращаются, информацию уточнять по телефону

Источник: http://zheleznodorozhny.alt.sudrf.ru/modules.php?name=docum_sud&id=868

Публикации

МОСКВА, 4 июн — РАПСИ, Алексей Афонский. Пленум Верховного суда (ВС) РФ в четверг рекомендовал утвердить проект постановления о практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве, разъясняющий нижестоящим судам общей юрисдикции некоторые ключевые аспекты ведения уголовных процессов.

Появление данного документа было продиктовано необходимостью дать ответы судьям на целый ряд вопросов, вызывавших в последнее время споры и обсуждение в профессиональном юридическом сообществе страны, в первую очередь, в адвокатской среде. Напомним, что в конце мая этого года в ходе круглого стола, организованного Комитетом гражданских инициатив, судья Мосгорсуда в отставке Сергей Пашин заявил, что ВС РФ собирается предоставить судьям право оценивать деятельность адвокатов и отстранять их от процесса без согласия обвиняемых, руководствуясь соображениями защиты их интересов. Это нововведение, на взгляд бывшего судьи, в случае его реализации противоречило бы основным правам адвокатов, правам человека и нормам международного права.

«Защищаться любыми законными средствами и способами»

Докладчиком по проекту разъяснений выступил судья ВС Игорь Таратута. Он сообщил, что представляемый проект «имеет не только правовое, но и общественно-политическое значение, а также направлен на укрепление объективного правосудия в стране». С момента принятия последнего постановления Пленума ВС по данной теме прошло более 40 лет, за которые прекратил свое существование СССР, а Россия, выступившая правопреемницей Союза, подписала множество международных договоров и признала над собой юрисдикцию Европейского суда по правам человека.

Сам же документ, прошедший все необходимые стадии подготовки и общественное обсуждение, состоит из преамбулы и 23 пунктов, в каждом из которых освещается отдельная правовая норма, касающаяся деятельности адвокатов и соблюдения права подсудимых на защиту, добавил судья-докладчик.

Таратута также подчеркнул, что право обвиняемого на защиту «не сводится лишь к праву пользоваться услугами квалифицированного адвоката». Оно, по его словам, подразумевает возможность защищаться «любыми не запрещенными законом средствами и способами». Это право является основным, хоть и не единственным аспектом уголовного производства.

В проекте постановления Пленума нашли отражения положения о том, что за обвиняемым закреплено право на личное участие в процессе, которым он может пренебречь лишь в определенных случаях и только по собственному желанию. При этом, если судом будет установлено, что отказ носит вынужденный, а не добровольный, характер, подобное ходатайство не должно быть удовлетворено.

Читайте так же:  Суд обязан принять исковое заявление

При этом практика последнего времени показывает, что сами обвиняемые и их защитники нередко злоупотребляют своими правами. Именно это обстоятельство, а также связанные с ним формулировки, и стали поводом для ожесточенных дискуссий в профильных СМИ и адвокатском сообществе. Опасения экспертов также вызвала возможность неоднородного применения судами формулировок о злоупотреблении правами, под которые, теоретически, может подпасть практически любое действие защиты.

По словам Таратуты, большинство данных утверждений надуманны, и если и имели под собой основания после подготовки первых вариантов проекта постановления Пленума, то после переработки и корректировки документа лишились их.

В реальности десятый пункт итогового проекта постановления содержит рекомендацию судам произвести отвод адвоката в том и только в том случае, если защитник в рамках одного дела представляет интересы двух и более обвиняемых, в позициях которых имеются существенные противоречия (например, имеет место признание обвинения одним подзащитным и оспаривание его другим, либо же когда один обвиняемый изобличает другого).

Другие пункты проекта касаются необходимости принятия судами мер по предотвращению затягивания процесса усилиями адвокатов и их доверителей. В частности, ВС РФ обращает внимание судов на то, что обвиняемому следует предоставить пятидневный срок для приглашения выбранного им защитника, не имеющего возможности сразу войти в процесс. Если адвокат не укладывается в отведенное время, суд вправе предложить обвиняемому пригласить другого адвоката, или же самостоятельно назначить его.

Отдельный пункт проекта посвящен обстоятельствам и последствиям удаления обвиняемого из зала суда в случае нарушения им порядка осуществления разбирательства. Так, судьи, согласно рекомендациям ВС РФ, не обязаны информировать удаленного из зала гражданина о показаниях, данных в его отсутствие. В этом случае удаленное лицо может обратиться за разъяснениями к адвокату.

Также докладчик обратил внимание собравшихся на положения, согласно которым отказ обвиняемого от адвоката по причине невозможности оплатить его услуги не может рассматриваться как отказ от, непосредственно, права на защиту. При систематической же неявке адвоката по назначению суду следует избрать обвиняемому нового защитника.

Заместитель председателя Вологодского областного суда Игорь Трофимов в своем выступлении отметил, что судьи на местах ждут принятия данных разъяснений Пленума ВС РФ «как ни одного другого в силу чрезвычайной важности и актуальности темы». За последнее время накопилось множество нормативных материалов и решений судов разных уровней, требующих систематизации и пояснения. При этом четкая и последовательная позиция Верховного суда, по словам Трофимова, уже помогла разрешить не один спорный вопрос.

Зампред Вологодского облсуда добавил, что при этом не видит проблем в области обеспечения права граждан и их представителей на защиту, но при этом считает, что суды должны пресекать любое злоупотребление обвиняемыми права на защиту, при этом всецело обеспечивая реализацию такого права.

Остановился Трофимов и на вопросе обеспечения конфиденциальности общения обвиняемых и подсудимых с адвокатами. На взгляд судьи, в некоторых случаях, например, при участии обвиняемого в процессе при помощи видеосвязи, судам следует обеспечивать частичную конфиденциальность. Под ней судья понимает общение с таким фигурантом в отсутствие других участников процесса.

«Недоразумение, мешающее отправлению правосудия»

Президент Федеральной палаты адвокатов (ФПА) РФ Юрий Пилипенко, в свою очередь, отметил важность привлечения адвокатского и

юридического сообщества к разработке текста документа. По его словам, пожелания защитников были отражены в итоговом варианте проекта постановления.

При этом глава ФПА обратил внимание на недопустимость назначения «дублеров» адвокатов в обход желания подсудимых. По его словам, принудительное предоставление обвиняемому другого адвоката при наличии защитника по соглашению является прямым и грубым нарушением прав подсудимого.

Также выступающий коснулся проблем соблюдения прав подсудимых на своевременное ознакомление с постановлениями о назначении экспертизы и на изложение своих доводов при заявлении ходатайств.

Президент ФПА в своем выступлении также посетовал, что зачастую российские адвокаты «представляются, в том числе, и органами государственной власти, как недоразумение, мешающее отправлению правосудия». С таким положением дел, по мнению Пилипенко, должны бороться суды.

В конце заседания Пленума его участниками была сформирована редакционная комиссия, которой предстоит доработать и утвердить проект постановления.

Источник: http://rapsinews.ru/judicial_analyst/20150604/273871127.html

Нарушено ли право на защиту?

Николенко О.В., судья Ленинградского областного суда.

В настоящее время практически не подвергается критике положение ст. 75, ч. 2, п. 1, УПК РФ о том, что показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде, относятся к недопустимым доказательствам.

Очевидно, что это положение направлено прежде всего на то, чтобы пресекать существующую практику получения доказательств в отсутствие защитника, что, к сожалению, иногда открывает возможность применения недопустимых мер для получения таких доказательств.

Вместе с тем возникает вопрос: не противоречит ли данная норма уголовно-процессуального закона Конституции Российской Федерации и общепризнанным нормам международного права, достаточно ли лишь одного заявления лица, отказавшегося в судебном заседании от своих показаний в рамках предварительного следствия, для признания данного доказательства недопустимым?

Так, по одному из уголовных дел, рассмотренному в Ленинградском областном суде (дело возбуждено в период действия УПК РСФСР и окончено расследованием в период действия УПК РФ), в стадии предварительного слушания, в ходе которого дело в порядке ст. 237 УПК РФ было возвращено прокурору, судья по ходатайству обвиняемого исключил из совокупности доказательств протокол осмотра места происшествия с участием обвиняемого, так как данное следственное действие проведено в отсутствие адвоката.

Однако из материалов дела следует, что инициатива выйти на место происшествия принадлежала именно обвиняемому, который при предшествующем допросе с участием защиты указал, что «готов показать, как все произошло, на месте», отразив, что «при производстве этого следственного действия адвокат ему не нужен, а его активную помощь в раскрытии дела просит учесть в качестве смягчающего обстоятельства».

В этой связи необходимо установить, а в чем конкретно выразились нарушения прав обвиняемого, с согласия которого было проведено указанное следственное действие, являются ли они существенными, свидетельствующими об игнорировании гарантированных Конституцией Российской Федерации прав человека и гражданина.

Читайте так же:  Проект защита прав несовершеннолетних

Оспариваемое следственное действие, если его оценивать в соответствии со ст. ст. 4, 88 УПК РФ, позволяет констатировать, что осмотр места происшествия произведен с соблюдением требований ст. 179 УПК РСФСР, с участием понятых, которые в соответствии со ст. 135 УПК РСФСР удостоверили факт, содержание и результаты действий, при которых присутствовали; при этом обвиняемому перед началом следственного действия были разъяснены права, указанные в ст. 46 УПК РСФСР, а также положение ст. 51 Конституции РФ.

Поэтому необходимо проанализировать, нарушено ли право обвиняемого на защиту в конкретном случае.

Статья 48 Конституции РФ гарантирует каждому право на оказание квалифицированной юридической помощи, при этом задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения.

Указанный принцип обеспечения права подозреваемого и обвиняемого на защиту закреплен и в ст. 16 УПК РФ, согласно которой лицу предоставляется возможность осуществлять защиту лично либо с помощью защитника и (или) законного представителя.

Следовательно, исходя из требований закона, лицо имеет право определиться относительно реальной возможности осуществления своей защиты, считая возможным защищаться лично либо иным образом, в том числе с привлечением квалифицированного юриста.

Это положение закона соответствует и статье 6, ч. 3, п. «с», Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, ратифицированной Российской Федерацией в 1998 г., согласно которой каждый человек имеет право защищать себя лично или через посредство выбранного им защитника или, если у него нет достаточных средств для оплаты услуг защитника, иметь назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия, а также ст. 14, ч. 3, п. «d», Международного пакта о гражданских и политических правах.

Видео (кликните для воспроизведения).

В этой связи следует исходить из того, что под «правом на защиту» понимается не только непосредственное участие защитника (адвоката или иного лица) в уголовном процессе в соответствии с требованиями ст. ст. 50 — 51 УПК РФ, но и конкретные права подозреваемого, обвиняемого, подсудимого по реализации своего права на защиту, в частности право быть судимым в его присутствии, право дать показания, представлять доказательства, обращаться с заявлениями и ходатайствами, допрашивать показывающих против него лиц, обжаловать действия и решения органов и должностных лиц, осуществляющих уголовное преследование, и суда, защищаться иными средствами и способами, не запрещенными законом.

Следовательно, если гражданин изъявляет желание осуществлять свою защиту лично, в случае реального обеспечения защитой, но в силу статьи 52 УПК РФ от нее (защиты) отказавшийся, то лишение его этой возможности будет являться нарушением его конституционного права, если указанное не входит в противоречие с требованиями ст. 51 УПК РФ, то есть когда лицо не является несовершеннолетним, не страдает физическими или психическими недостатками либо не владеет языком, на котором ведется судопроизводство.

Пленум Верховного Суда РФ в п. 2 Постановления N 1 от 5 марта 2004 года «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» указал, что, решая вопрос о том, является ли доказательство по уголовному делу недопустимым по основаниям, указанным в пункте 3 части 2 статьи 75 УПК РФ, суд должен в каждом случае выяснить, в чем конкретно выразилось допущенное нарушение.

Указанное положение соответствует и разъяснению Пленума Верховного Суда РФ, содержащемуся в Постановлении N 8 от 31 октября 1995 г. «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия», согласно пункту 16 которого доказательства должны признаваться полученными с нарушением закона, если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией Российской Федерации права человека и гражданина или установленный уголовно-процессуальным законодательством порядок их собирания и закрепления, а также если собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, не предусмотренных процессуальным законом.

Исходя из этого, решая вопрос о допустимости того или иного доказательства, суд обязан выяснять порядок собирания доказательств, предусмотренный ст. 86 УПК РФ, проверять их в соответствии со ст. 87 УПК РФ, применяя в отношении каждого доказательства правила оценки (ст. 88 УПК РФ).

Давая разъяснение применительно лишь к п. 3 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, Верховный Суд РФ тем не менее отдельно высказал позицию относительно реализации права на защиту, указав в пункте 3 Постановления N 1 от 05.03.2004 на необходимость выяснять причину отказа от защитника с целью установления, не был ли отказ вынужденным, и констатируя, что отказ от защитника может быть принят судом, если будут выяснены причины отказа от защитника, а его участие фактически было обеспечено, что по сути своей предполагает возможность оценки прежних показаний лица с позиции их допустимости.

Эта же позиция отражена и в пункте 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ N 8 от 31 октября 1995 г., который предусматривает возможность принятия судом заявленного отказа от защитника, когда он не является вынужденным, при реальной возможности участия защитника в деле.

Таким образом, сущность понятия права на защиту, предусматривающая право выбора лицом линии своей защиты, в том числе осуществлять свою защиту лично, соответствует как Конституции РФ, так и нормам международного права, а поэтому положения п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, как противоречащие нормам международного права, не могут учитываться при оценке доказательств, и в данном случае в соответствии с ч. 4 статьи 15 Конституции РФ, ст. 1 УПК РФ должны применяться правила международного договора, в связи с чем оснований для признания прежних показаний подозреваемого или обвиняемого, от которых последовал отказ, недопустимыми не имеется.

Указанное вытекает и из положения Пленума Верховного Суда N 1 от 05.03.2004 о том, что вынесение приговора с соблюдением процедур, установленных Уголовно-процессуальным кодексом РФ, не может расцениваться как нарушение прав подсудимого на защиту, если отказ от защитника был заявлен в письменном виде или отражен в протоколе соответствующего следственного действия.

Кроме того, представляется, что простой констатации того, что подсудимый (обвиняемый) не подтверждает свои прежние показания, явно недостаточно для принятия решения по существу.

Читайте так же:  Загранпаспорт ребенку без присутствия родителей

Необходимо выяснить, какие конкретно показания он не подтверждает, а это невозможно без исследования содержания текста протокола следственного действия, тем более что зачастую на практике лица лишь отрицают отдельные обстоятельства, касаемые, как правило, своих действий, в то время как подтверждают иную информацию, которая может иметь доказательственное значение при подтверждении совокупностью иных доказательств.

В этой связи уместно упомянуть решение Европейского суда по правам человека, принятое 23 апреля 2002 года по вопросу приемлемости жалобы N 48040/99 «Евгений Железов против Российской Федерации».

Заявитель, обращаясь в Европейский суд, жаловался, что после его задержания по подозрению в совершении преступления у него не было защитника в течение нескольких дней (до того, как он заключил соглашение с конкретным адвокатом), т.к. назначенный защитник не присутствовал при проведении следственного действия, вследствие чего в ходе его допросов он признал, что совершил преступление, и его признательные показания послужили основанием для его осуждения.

Европейский суд, решив, что жалоба заявителя на предполагаемое непредоставление защитника, является явно необоснованной по смыслу п. 3 ст. 35 Конвенции, указал, что заявитель был осведомлен о своем законном праве иметь защитника и отказался от какого-либо защитника, кроме того, нет никаких доказательств, что заявителя заставили отвечать на вопросы следователя или его каким-то образом запугали для того, чтобы он написал признание своей вины, а также нет доказательств, что заявитель не имел возможности выбора между отказом от дачи показаний и активным участием в допросе, наконец, нет никаких свидетельств того, что заявление о признании вины, сделанное в отсутствие защитника, отличается от иных заявлений.

Результаты рассмотрения данной жалобы в Европейском суде по правам человека, учитывая Постановление N 5 Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации», также убеждают в том, что вопрос о способе защиты является правом конкретного лица, который вправе избрать любую позицию, при условии реального обеспечения этого права, с разъяснением всех требований закона и с учетом интересов правосудия.

Источник: http://wiselawyer.ru/poleznoe/8448-narusheno-pravo-zashhitu

Обеспечение подозреваемому и обвиняемому права на защиту

Обеспечение обвиняемому права на защиту (равно как и обеспечение подозреваемому права на защиту) закреплено как один из принципов уголовного судопроизводства в статье 16 УПК РФ. Предусматривая практическую реализацию этого права, гарантированного каждому статьей 48 Конституции Российской Федерации, уголовно-процессуальный закон возлагает на дознавателя, следователя, прокурора и суд обязанность обеспечить подозреваемому и обвиняемому возможность защищаться установленными в законе средствами и способами (часть 2 статьи 16). Соответственно, подозреваемый и обвиняемый могут защищаться самостоятельно, но могут прибегнуть и к помощи адвоката (защитника) и реализовать право на защиту совместно с ним.

Право обвиняемого на защиту по уголовному делу предполагает состязательное ведение процесса, при котором всем участникам предоставляются равные права и обвиняемый обладает возможностью самостоятельно или с помощью защитника опровергать предъявленное обвинение.

В этой связи нельзя не согласиться с К.В. Питулько, который полагает, что «вопрос об обеспечении права на защиту относится к числу исключительно важных для судопроизводства в силу того, что гуманное правосудие не может иметь обвинительный уклон, и поэтому одна из задач судебно-правовой реформы состоит в разработке реальных гарантий реализации права на защиту для каждого подозреваемого или обвиняемого»[1].

Кроме того, необходимо прислушаться к тем ученым, которые считают, что «защита по уголовным делам — проблема достаточно серьёзная, ее необходимо изучать со всех возможных сторон – социально-правовой, криминологической, уголовно-правовой, криминалистической, психологической и др.»[2] Криминализация общества сама по себе не пройдет. Нужны очень серьёзные силы и средства, чтобы противостоять ей, но делать это необходимо только по закону. Иначе преступность обогатиться государственно-правовым содержанием, потому что станет еще сильнее.[3]

Защита в уголовном процессе появляется в связи с фактом инкриминирования лицу общественно-опасного деяния. Возникая почти одновременно с формулированием первоначального обвинения, защита существует параллельно с ним на всех этапах движения уголовного дела, на которых имеет место обвинение. «Если нет обвинения, то, — как считает В.Д. Адаменко, — защита бессмысленна»[4]. Аналогичную точку зрения имеет А.М. Ларин, утверждающий, что защита мыслима, когда существует обвинение, уголовное преследование, от которого надо защищаться»[5].

В литературе право обвиняемого на защиту определяется как совокупность всех процессуальных прав, которые закон предоставляет обвиняемому для защиты от предъявленного ему обвинения, и которые обвиняемый использует для оспаривания обвинения, предоставления доводов и доказательств в свое оправдание или для смягчения своей ответственности. Под правом на защиту понимается также совокупность всех представленных законом процессуальных прав для оправдания возникшего обвинения, возможность защищать свои права любыми средствами и способами, не противоречащими закону. Кроме того, в это понятие входит и то, что обвиняемый считается невиновным, пока его виновность не будет установлена судом. Право на защиту от предъявленного обвинения включает в себя право на защиту от возможных посягательств на его честь, достоинство, жизнь, здоровье, на личную свободу и имущество[6].

Закон не только провозглашает право обвиняемого на защиту, но и требует от дознавателя, следователя, прокурора и суда обеспечения обвиняемому возможностью воспользоваться своими правами, которые, в частности должны быть ему четко разъяснены. Таким образом, речь идет не просто о провозглашении права на защиту, а об обязательном обеспечении этого права.

Вместе с тем, как замечает А.А. Леви, «это не исключает иногда возможность злоупотребления правонарушителем процессуальными гарантиями права на защиту, но и отсутствие подобных гарантий создает, в свою очередь возможности для злоупотребления со стороны должностных лиц правоохранительных органов, а это по своим последствиям часто гораздо опаснее для общества»[7].

Еще в советские времена существенной гарантией соблюдения принципа обеспечения права на защиту являлось правило, закрепленное в п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда СССР № 5 от 16 июня 1978 года «О практике применения судами законов, обеспечивающих обвиняемому право на защиту», согласно которому «по смыслу ст. 345 УПК РСФСР (ст. 381 УПК РФ) нарушение права на защиту следует считать существенным нарушением норм уголовно-процессуального закона, влекущими отмену судебного решения, если оно путем лишения или стеснения гарантированных законом прав… препятствовало суду всесторонне рассмотреть дело, повлияло или могло повлиять на постановление законного и обоснованного приговора…»[8]

Читайте так же:  Взыскание судебных расходов представителю стороны

Обеспечение права на защиту по уголовному делу не считается личным делом человека. В соответствии с законом должностные лица правоохранительных органов обязаны выявить как отягчающие, так и смягчающие ответственность обстоятельства (пункт 6 части 1 статьи 73 УПК РФ). На них же возложена обязанность разъяснения обвиняемому его прав (часть 6 статьи 47 УПК РФ). Это требование вытекает из обязанностей государства обеспечить соблюдение и защиту прав и свобод человека и гражданина.

Содержанием права обвиняемого (подозреваемого) на защиту является: 1) наделение обвиняемого (подозреваемого) процессуальными правами; 2) возможность пользоваться помощью защитника; 3) обязанность следователя, органа дознания, прокурора и суда обеспечить обвиняемому реальную возможность защищаться установленными законом средствами и способами от предъявленного обвинения.

Таким образом, право обвиняемого на защиту на предварительном следствии, в ходе дознания и в суде включает в себя и его право на юридическую помощь, оказываемую защитником. Защитник способствует максимальной активизации защиты, проводимой лично обвиняемым, и последовательному осуществлению уголовно-процессуальной функции защиты в целом. Участие защитника в уголовном процессе является одной из важнейших гарантий права обвиняемого на защиту.

Защитник в российском уголовном процессе является самостоятельным субъектом уголовно-процессуальной деятельности, наделенным определенными правами и обязанностями, пользуясь которыми, он получает возможность активно участвовать в уголовном судопроизводстве, оказывать своему подзащитному юридическую помощь в охране его прав и законных интересов.

Говоря о роли защитника обвиняемого и подозреваемого в уголовном судопроизводстве, известный криминалист Р.С. Белкин писал: «Известно, что волков называют «санитарами леса». Они нападают на свою жертву не для забавы и развлечения, а для того, чтобы жить, выбирая лишь слабых, больных, не приспособленных к жизни животных, освобождая от них стадо и обеспечивая тем самым здоровую и жизнеспособную популяцию этих животных. Уголовное дело, изобилующее следственными ошибками, упущениями, проблемами в системе доказательств, — «больное», нежизнеспособное дело, оно не должно иметь жизненные перспективы, оно обречено стать «добычей» адвоката — «санитара» судопроизводства.

Признаки «больного» дела – неполнота предварительного следствия, его предвзятость, односторонность, процессуальные упущения и ошибки, Это относится к делу в целом, и профилактика» подобного «заболевания» заключается в неукоснительном соблюдении требований закона: принять все меры для всестороннего, полного объективного исследования обстоятельств дела в точном соответствии с установленной законом процедурой их применения и использования полученных результатов.

Роль «санитаров» судопроизводства невозможно переоценить. Именно от них законодатель ждет своевременности предотвращения судебных ошибок, когда к ответственности привлекается невиновный, когда наказание не соответствует степени общественной опасности содеянного, когда следователь или суд игнорируют обстоятельства, исключающие возможность уголовного преследования или смягчающие наказание. Одной из важнейших задач судебной реформы следует признать создание условий для полной реализации принципа состязательности в уголовном судопроизводстве и расширении возможностей защиты в полном объеме реализовать свою процессуальную функцию»[9]

Таким образом, можно сделать следующие выводы:

  1. Обеспечение права на защиту от уголовного обвинения без преувеличения является одним из важнейших институтов российского уголовного процесса. Достаточно сказать, что без него невозможно реализовать конституционное требование об осуществлении судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон.
  2. Нарушение права обвиняемого (подозреваемого) на защиту считается существенным нарушением норм уголовно-процессуального закона, влекущим отмену судебного решения.
  3. Одной из гарантий реализации принципа права на защиту является право лиц, подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений пользоваться помощью защитника.

В последующих публикациях будут рассмотрены вопросы, касающиеся процессуального положения защитника в российском уголовном процессе, а также деятельности защитника на различных стадиях уголовного процесса.

  1. Питулько К.В. Право на защиту подозреваемых и обвиняемых, задержанных и заключенных под стражу // Известия вузов. Правоведение. 2001. № 5. С.136.
  2. Лубшев Ю.Ф. Адвокат в уголовном деле. – М.: Юристъ, 1997. С.14.
  3. См.: Громов Н..А., Макаров Л.В. Процессуальное положение защитника обвиняемого на стадии предварительного расследования преступлений // Уголовное право. 2001. № 1. С.50.
  4. Адаменко В.Д. Сущность и предмет защиты обвиняемого. – Томск, 1983. С. 9.
  5. См.: Ларин А.М. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. — М., 1986. С. 29
  6. См.: Алиев Т.Т., Громов Н.А., Макаров Л.В. Уголовно-процессуальное доказывание. – М.: «Книга сервис», 2002. С. 30.
  7. Леви А.А., Игнатьева М.В., Капица Е.И. Особенности расследования преступлений, осуществляемого с участием адвоката. – М.: Издательство «Юрлитинформ», 2003. С. 4.
  8. Сборник действующих постановлений Пленумов Верховных Судов СССР, РСФСР и Российской Федерации по уголовным делам. – М., 2000. С. 480.
  9. Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня. Злободневные вопросы российской криминалистики – М.: Издательская группа Норма – Инфра. – М, 2001. С. 196.

Источник: http://advokatsidorov.ru/zashhitnik-v-ugolovnom-processe.html

Единообразие в толковании и применении судами норм права. Разъяснения ВС РФ

«Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2015)» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 25.11.2015) (ред. от 28.03.2018)

По гражданским делам

1. Решение суда признается законным и обоснованным, если оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, а имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости, допустимости, достоверности и достаточности, а также при наличии в решении суда исчерпывающих выводов, вытекающих из установленных судом фактов.

Банк обратился в суд с иском к Г. о взыскании задолженности по кредитному договору, обеспеченному залогом квартиры, приобретенной за счет кредитных средств.

Решением районного суда в удовлетворении иска отказано.

Апелляционным определением решение суда первой инстанции отменено, по делу принято новое решение, которым иск банка был удовлетворен частично.

Дело неоднократно рассматривалось судебными инстанциями.

Президиум Верховного Суда РФ, отменяя определение суда кассационной инстанции в части оставления в силе решения суда первой инстанции и направляя дело в этой части на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции, указал следующее.

Читайте так же:  Основание восстановления пропущенного срока гпк

Согласно п. 3 ст. 391.9 ГПК РФ судебные постановления подлежат отмене или изменению, если при рассмотрении дела в порядке надзора Президиум Верховного Суда РФ установит, что соответствующее обжалуемое судебное постановление нарушает единообразие в толковании и применении норм права.

Под нарушением судебным постановлением единообразия в толковании и применении норм права понимается содержащееся в судебном постановлении такое толкование и применение правовых норм, которое противоречит разъяснениям, содержащимся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ, а также в постановлении Президиума Верховного Суда РФ.

В силу п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 г. N 23 «О судебном решении» (далее — постановление Пленума Верховного Суда РФ о судебном решении) решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (ч. 1 ст. 1, ч. 3 ст. 11 ГПК РФ).

Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (ст. ст. 55, 59 — 61, 67 ГПК РФ), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов (п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ о судебном решении).

Поскольку в силу ч. 4 ст. 198 ГПК РФ в решении суда должен быть указан закон, которым руководствовался суд, необходимо указать в мотивировочной части материальный закон, примененный судом к данным правоотношениям, и процессуальные нормы, которыми руководствовался суд (п. 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ о судебном решении).

Отменяя апелляционное определение при повторном кассационном рассмотрении и оставляя в силе решение суда первой инстанции, Судебная коллегия сослалась на то, что данное апелляционное определение не соответствует требованиям ст. 195 ГПК РФ.

По смыслу данной статьи обоснованным признается судебное решение, в котором всесторонне и полно установлены все юридически значимые для дела факты, подтвержденные доказательствами, отвечающими требованиям относимости, допустимости, достоверности и достаточности, а сами выводы суда соответствуют обстоятельствам дела.

Поскольку юридически значимым по делу обстоятельством являлось установление того, вследствие чего произошло прекращение ипотеки на спорную квартиру, принадлежащую Г. на праве собственности, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ пришла к выводу о том, что суду апелляционной инстанции следовало установить, по какому основанию, предусмотренному ст. 352 ГК РФ (в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных отношений) и ст. 34 Закона РФ от 29 мая 1992 г. N 2872-1 «О залоге», был прекращен залог. Однако таких оснований, как отметила Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ, суд апелляционной инстанции не указал.

Признав, что судом апелляционной инстанции не были установлены юридически важные обстоятельства, что свидетельствует о нарушении предписаний ст. ст. 195 и 198 ГПК РФ в их истолковании, содержащемся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ о судебном решении, суд кассационной инстанции оставил в силе решение суда первой инстанции.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

На основании ч. 1 ст. 57 ГПК РФ доказательства представляются сторонами и другими лицами, участвующими в деле. Суд вправе предложить им представить дополнительные доказательства. В случае, если представление необходимых доказательств для этих лиц затруднительно, суд по их ходатайству оказывает содействие в собирании и истребовании доказательств.

Таким образом, выявление и собирание доказательств по делу является деятельностью не только лиц, участвующих в деле, но и суда, в обязанность которого входит установление того, какие доказательства могут подтвердить или опровергнуть факты, входящие в предмет доказывания.

В случае недостаточности доказательственной базы для вынесения законного и обоснованного решения суд вправе предложить лицам, участвующим в деле, представить дополнительные доказательства.

Отменяя апелляционное определение, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ указала, что апелляционная инстанция в нарушение требований ч. 4 ст. 198 ГПК РФ без приведения доводов отвергла письмо заместителя председателя исполнительной дирекции банка (истца) и письмо регистрирующего органа об основаниях внесения записи о прекращении ипотеки.

Однако при рассмотрении кассационной жалобы представителя Г. на новое апелляционное определение Судебная коллегия оставила без внимания то обстоятельство, что при новом рассмотрении дела суд апелляционной инстанции не выполнил указания суда кассационной инстанции и не устранил допущенные нарушения норм процессуального права.

Между тем установление факта того, как были исполнены указания вышестоящего суда о необходимости соблюдения нижестоящим судом норм процессуального законодательства, являлось обязательным.

Как указано в п. 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 11 декабря 2012 г. N 29 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регулирующих производство в суде кассационной инстанции», если судом кассационной инстанции будет установлено, что судами первой и (или) апелляционной инстанций допущены нарушения норм процессуального права при исследовании и оценке доказательств, приведшие к судебной ошибке существенного и непреодолимого характера (например, судебное постановление в нарушение требований ст. 60 ГПК РФ основано на недопустимых доказательствах), суд учитывает эти обстоятельства при вынесении кассационного постановления (определения).

Исходя из данных разъяснений, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ в случае установления факта неисполнения указаний вышестоящего суда обязана была направить дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции в целях устранения допущенных нарушений и вынесения определения, отвечающего требованиям законности и обоснованности.

Этого Судебной коллегией при рассмотрении кассационной жалобы сделано не было, что повлекло за собой нарушение единообразия в применении норм процессуального права, устанавливающих требования к судебному решению.

Видео (кликните для воспроизведения).

Источник: http://324797.ru/edinoobrazie-v-tolkovanii-i-primenenii-sudami-norm-prava-raz-yasneniya-vs-rf

Пленум нарушение права на защиту
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here